ВЕСТНИК

Химической промышленности

Вконтакте Твиттер Facebook LiveJournal

Ильиных Л.В.

Ильиных Л.В.

Л.В. Ильиных, ведущий научный сотрудник отдела внешнеэкономической интеграции химического комплекса ОАО «НИИТЭХИМ»

«Мы стоим на грани технологической революции, которая коренным образом изменит наш образ жизни, стиль работы и способ взаимодействия друг с другом», – заявил основатель Всемирного экономического форума в Давосе профессор Клаус Швабб. Озвученный им на прошлогоднем форуме доклад «Четвертая промышленная революция: что это значит и как на это реагировать» вызвал большой резонанс в экспертном и бизнес-сообществах. Вопрос перехода к «Индустрии 4.0» был поставлен на повестку дня многих компаний и государств.

Четыре промышленные революции

Мировая промышленность в своем развитии прошла через три технологические революции (см. таблицу). Четвертая промышленная революция разворачивается в настоящее время, прямо на наших глазах. Eе «движущей силой» является распространение киберфизических производственных систем, т.е. систем, в которых физические процессы теснейшим образом интегрированы с вычислительными.

 

Технологические революции в истории

 

Хотя многие эксперты в числе отличительных черт индустрии эпохи четвертой промышленной революции помимо применения киберфизических систем называют также и широкое использование биотехнологий, технологий материалов и 3-D печати, в целом, термин «Индустрия 4.0» чаще всего ассоциируется именно с «умной» промышленностью, большинство физических процессов в которой оцифрованы. Интеграция физических и вычислительных процессов открывает большие возможности как для повышения эффективности работы предприятий, так и для улучшения качества жизни на планете. Вместе с тем применение новых технологий меняет не только внутреннюю, но и внешнюю среду предприятия, что требует выработки новых подходов к ведению бизнеса.

Возможности новых технологий

Переход к «Индустрии 4.0» стал возможным благодаря недавнему прогрессу в области промышленных сенсоров и технологий обработки больших массивов данных (Big Data). Удешевление и улучшение качества работы сенсоров позволило внедрять их в большом количестве в разные материальные объекты, участвующие в производственном процессе (элементы производственного оборудования и инфраструктуры, продукт или упаковку). Информация, аккумулируемая системой сенсоров, передается (зачастую по беспроводным каналам) системам обработки и управления. На основании получаемой от сенсоров информации с помощью технологий Big Data составляется полная достоверная картина процесса, учитывающая множество факторов, что позволяет своевременно воздействовать на производственную систему для достижения наибольшей результативности. Кроме того, использование управляющими системами возможностей искусственного интеллекта позволяет осуществлять частичную самонастройку и самообучение оборудования. Таким образом, применение технологий «Индустрии 4.0» помогает достичь невиданного ранее уровня оптимизации и автоматизации производства.

Технологии «Индустрии 4.0» дают возможность осуществлять быструю адаптацию оборудования к изменениям условий работы (колебания температуры в помещении, наличие примесей в сырье и др.), прогнозировать ход процесса, вычислять «слабые места» в структуре активов, прогнозировать поломки оборудования до их возникновения и многое другое. Посредством данных технологий достигается повышение ресурсо- и энергоэффективности производства, снижение времени простоев оборудования и расходов на его ремонт, повышение безопасности производства, облегчение работы операторов и т.п.

Однако «Индустрия 4.0» позволяет не только преобразовывать внутреннюю среду предприятия, улучшая его производственные показатели, но качественно изменять его способ взаимодействия с внешней средой. По прогнозам экспертов, уже в близком будущем технологии «Индустрии 4.0» (главным образом, «индустриальный интернет») станут важнейшим средством горизонтальной и вертикальной интеграции производственных предприятий. Благодаря данным технологиям обмениваться информацией между собой смогут не только машины в пределах одного предприятия, но и нескольких независимых предприятий. Кроме того, в процесс сетевой коммуникации могут быть включены и другие объекты, задействованные в производственных и логистических операциях (например, транспортные средства). Распространение технологий «Индустрии 4.0», по всей видимости, окажет серьезное влияние на мировые цепочки добавленной стоимости и существенно изменит конкурентную ситуацию почти на всех рынках промышленной продукции. В эпоху «Индустрии 4.0» ожидается серьезное обострение конкуренции за потребителя, новые требования будут предъявляться к качеству продукции, немаловажную роль для потребителя будет играть соблюдение предприятием и его поставщиками принципов устойчивого развития.

«Индустрия 4.0» для химической промышленности

Технологии «Индустрии 4.0» в настоящее время уже успешно применяются во многих отраслях материального производства. Хотя наиболее перспективными направлениями для применения технологий «Индустрии 4.0» считаются электроэнергетика, транспорт и логистика, различные отрасли машиностроения и пищевая промышленность, данные технологии могут успешно применяться и в химической промышленности. В частности, на Всемирном съезде экспертов в области химии (Global Chemicals Think Tank meeting), состоявшемся в Нью-Хейвене (штат Коннектикут, США) в июне 2016 г., было заявлено, что к настоящему времени технологии «Индустрии 4.0» уже достигли такого уровня стоимости и результативности, при котором их применение в химической промышленности становится целесообразным. По мнению экспертов, технологии «Индустриального интернета» перспективны для химической промышленности с точки зрения улучшения производственных показателей и совершенствования маркетинга химической продукции.

Решения для химической промышленности, основанные на применении технологий «Индустрии 4.0», уже есть в портфолио ряда компаний – поставщиков промышленного оборудования (General Electric, Siemens, Honeywell и др.).

Кроме того, при Международной ассоциации пользователей технологий автоматизации в промышленности (NAMUR), в состав которой входят ведущие мировые производители химической продукции (BASF, Bayer, Dow Chemical, Solvay, Clariant и др.), учреждена специальная рабочая группа Enabling Industrie 4.0, занимающаяся вопросами развития «Индустриального интернета» (Industria lInternet of Things, IIoT). Наибольшую активность в дигитализации своих производств проявляет концерн BASF.

Также следует отметить, что химическая промышленность на текущий момент является одной из наиболее автоматизированных производственных отраслей (как в мире в целом, так и в нашей стране в частности). На российских химических предприятиях широко применяются автоматизированные системы управления технологическими процессами (АСУ ТП) и автоматизированные системы управления предприятием (АСУП).

В самых общих чертах архитектуру автоматизированных систем управления на современных производственных предприятиях (в том числе химического профиля) можно представить в виде иерархической модели (см. рисунок).

 

Архитектура автоматизированных систем управления на современных производственных предприятиях

 

Внедрение на предприятии технологий «Индустриального интернета», по заявлению Джона Кочаватра (John Kochavatr), директора по информационным технологиям GE Water & Process Technologies, позволяет нивелировать разрыв между АСУ ТП и более высокими в иерархическом отношении АСУП (ERP, MES, MRP) и улучшить таким образом процесс управления предприятием. Гармонизация взаимодействия разноуровневых систем управления обеспечивается возможностями «индустриального интернета» по сбору актуальной информации о работе каждого звена производственного процесса, а также осуществлению предиктивной (предсказательной) аналитики. Прогнозирование поломок и простоев, оценка увеличения (или снижения) потребности в сырье и материалах позволяют улучшить работу систем управления ресурсами (ERP). По словам Дж. Кочаватра, системы на основе технологий «Индустриального интернета», оценивающие расход сырья, могут посылать сигналы непосредственно ERP системе поставщика данного сырья (с запросом о поставке определенного объема в определенное время), что позволяет как поставщику, так и потребителю оптимизировать свои структуры активов и кадров.

Таким образом, внедрение «Индустрии 4.0» отнюдь не отменяет существующие системы автоматизации управления предприятием, но дополняет и позволяет добиваться более высокой эффективности их работы.

Кроме того, применение технологий «Индустрии 4.0» теоретически позволяет повышать безопасность производства и обращения продукции, что может иметь большое значение для химической промышленности. Распространение «Индустриального интернета» может стать эффективным средством для обеспечения соблюдения требований Технического регламента о безопасности химической продукции (вступающего в силу в 2021 г.).

Препятствиями для распространения технологий «Индустрии 4.0» в химической промышленности, так же как и в других отраслях, являются: опасения насчет кибербезопасности и сохранности данных, отсутствие необходимой инфраструктуры, недостаток квалифицированных специалистов, слаборазвитое институциональное поле.

Технологии меняют будущее

Можно заключить, что, несмотря на ряд трудностей, уже в ближайшее десятилетие технологии «Индустрии 4.0» широко распространятся практически во всех отраслях мировой промышленности. Предприятия, не применяющие технологии «Индустрии 4.0», скорее всего, будут проигрывать в глобальной конкуренции как в отношении издержек, так и в отношении привлекательности своей продукции для клиентов. Для химической промышленности, являющейся технологически сложной и высококонкурентной отраслью, характеризующейся высокими техническими и экономическими рисками ввиду опасности производства, положительный эффект от применения данных технологий может быть весьма велик. Вместе с тем очевидно, что оценка перспектив применения технологий «Индустрии 4.0» и выработка рекомендаций по их продвижению требует широкой дискуссии с участием представителей химических компаний, поставщиков оборудования и ПО, отраслевых экспертов и представителей органов государственной власти.

Предлагаем начать данную дискуссию в рамках международной выставки химической промышленности и науки «ХИМИЯ-2017» на территории ЦВК «Экспоцентр» (Москва) 23–26 октября 2017 г.

Ждем вас на форсайт-сессии «Технологии «Индустрии 4.0» для химической промышленности», которая состоится 24 октября 2017 г. в рамках деловой программы выставки.

По данным Transparency Market Research (TMR), мировой рынок катализаторов для нефтепереработки составил в 2015 г. 11,5 млрд долл. Данный рынок характеризуется достаточно высокими темпами роста: по разным оценкам, в ближайшее десятилетие его среднегодовой темп роста будет составлять от 3,5 до 5% в год. По прогнозу TMR, на период до 2024 г. данный рынок будет расти со средней скоростью в 4,6% в год, и достигнет к 2024 г. объема в 17,1 млрд долл. (рис.1 )

Рис. 1. Рост объемов рынка катализаторов для нефтепереработки, млрд долл.

 

Драйверами роста мирового спроса на катализаторы для нефтепереработки выступают:

– увеличение перерабатывающих мощностей, обусловленное ростом спроса на топлива и продукты нефтехимии;

– необходимость повышения ресурсоэффективности процессов нефтепереработки (углубление переработки, повышение выхода востребованной на рынке продукции, снижение энергозатрат НПЗ);

– ужесточение экологического законодательства (как в отношении экологических характеристик производимых топлив, так и в отношении воздействия на окружающую среду самих НПЗ).

Крупнейшим мировым регионом-потребителем катализаторов для нефтепереработки является Азиатско-Тихоокеанский регион, на долю которого в 2015 г. приходилось порядка 31% мирового потребления данной продукции. На долю европейских стран (включая Россию) и стран Северной Америки в этот же год приходилось примерно по 25% мирового потребления, на долю стран Ближнего Востока и Африки – порядка 11%, и на долю стран Латинской Америки – около 8%. Наибольшие темпы роста потребления катализаторов для нефтепереработки в ближайшее десятилетие прогнозируются в Северной Америке (главным образом, в США) и странах АТР (главным образом, в Индии и Китае). Наибольший подъем уровня спроса ожидается на катализаторы каталитического крекинга, гидроочистки и гидрокрекинга.

Мировой рынок катализаторов для нефтепереработки отличается высокой конкурентностью. Важнейшими игроками на нем являются крупные транснациональные корпорации: W.R. Grace & Co., Albemarle Corporation, BASF, Axens S.A., Haldor Topsøe, Honeywell (UOP), Shell (Criterion Catalysts & Technologies), Sinopec, Johnson Matthey. Надо отметить, что производство катализаторов для нефтепереработки в абсолютном большинстве случаев не является единственным направлением деятельности этих корпораций (табл.). Зачастую, помимо катализаторов для различных процессов переработки нефти, портфолио данных компаний включает катализаторы для иных химических и нефтехимических процессов, а также услуги технологического лицензирования. Кроме того, такие корпорации, как W.R. Grace & Co. и Albemarle, помимо катализаторов, выпускают широкий ассортимент продукции тонкой химии, а компания BASF – тонкой и базовой химии. Компании Axens S.A., Haldor Topsøe, Honeywell UOP являются относительно узкоспециал изированными поставщиками катализаторов и лицензиарами каталитических технологий. Отметим, что областью специализации корпорации Honeywell, в состав которой входит компания UOP LLC, являются электронные системы управления и автоматизации. Компании Criterion Catalysts & Technologies и Sinopec Catalyst Co. являются подразделениями по разработке каталитических технологий и выпуску катализаторов двух крупных нефтяных холдингов – Royal Dutch Shell и Sinopec. Продукция и технологии Criterion и Sinopec Catalyst Co. предназначаются как для НПЗ материнских компаний, так и для сторонних потребителей. Компания Johnson Matthey помимо поставок катализаторов и каталитических технологий осуществляет услуги регенерации драгоценных металлов.

 

Таблица. Ведущие мировые производители катализаторов для нефтепереработки

Компания

Продуктовый сегмент

Grace Catalysts Technologies (W.R. Grace & Co.)

КК, ГО, ГК, ДП

Albemarle Corporation

КК, ГО, ГК, изомеризация

Catalysts (BASF SE)

КК

Axens S.A.

ГО, ГК, изомеризация, риформинг

Haldor Topsøe

ГО, ГК

Honeywell UOP

ГО, ГК, риформинг, изомеризация

Criterion Catalysts & Technologies (Shell)

ГО, ГК, КК, ДП

SINOPEC Catalyst Company (Sinopec Corp.)

КК, ГО, ГК, ДП, риформинг

Johnson Matthey

ГО, ГК, КК

 

Корпоративная форма организации бизнеса, как показывает практика, наиболее предпочтительна для производства катализаторов для нефтепереработки, поскольку развитая научно-производственная база корпораций, а также значительные финансовые ресурсы позволяют разрабатывать эффективные инновационные решения, роль которых в обеспечении конкурентоспособности производства с каждым годом возрастает. Также немаловажным фактором конкурентоспособности корпораций на мировом рыке данной продукции является узнаваемость их брендов, что обеспечивает доверие к продукции.

Кроме того, следует упомянуть усиливающиеся кооперационные тенденции в мировом производстве катализаторов, способствующие укреплению позиций компаний-производителей на мировом рынке, в том числе посредством стимулирования инновационной активности. Для укрепления позиций на мировом рынке компании – производители катализаторов развивают сотрудничество с другими компаниями, производящими такую же продукцию, компаниями-поставщиками сырья, компаниями-потребителями продукции, а также с независимыми научно-исследовательскими организациями. Роль стратегических альянсов в сфере исследований и разработок особенно велика, т.к. они позволяют объединять ресурсы, осуществлять информационный обмен и распределять риски. Так, W.R. Grace & Co. для развития производства катализаторов гидрообработки учредила совместно с Chevron компанию ART. Корпорация Albemarle для развития производства катализаторов гидрообработки поддерживает стратегический альянс с компанией UOP, а для производства катализаторов изомеризации сот рудничает с компанией Axens.

Примерами сотрудничества в сфере исследований и разработок с поставщиками сырья являются: сотрудничество Criterion c американской компанией Zeolyst International, а BASF – с японской Sumitomo Metal Mining.

Все ведущие мировые производители катализаторов для нефтепереработки разрабатывает свою продукцию в тесном сотрудничестве с клиентами и быстро реагирует на меняющуюся ситуацию на рынке, зачастую создавая для клиентов индивидуальные решения, отвечающие их конкретным потребностям.

Хотя большинство корпораций, выпускающих катализаторы для нефтепереработки, располагают собственными исследовательским подразделениями, сотрудничество с независимыми организациями в сфере НИОКР также рассматривается некоторыми из них как перспективное направление. Особенно тесное взаимодействие с независимыми организациями в сфере НИОКР осуществляет компания Haldor Topsøe. Таким образом, корпоративные стратегии ведущих мировых производителей катализаторов нацелены на укрепление их рыночных позиций посредством активизации инновационной деятельности и развития кооперации.

 

Все ведущие компании – производите­ли катализаторов для нефтепереработки имеют офисы продаж на ключевых рын­ках. Однако далеко не всегда предприятия по выпуску катализаторов и организации, занимающиеся разработками каталитиче­ских технологий и проектированием, тер­риториально интегрированы в нефтепере­рабатывающие и нефтехимические класте­ры (рис. 2). Таким образом, многие мировые кластеры нефтепереработки и нефтехимии имеют не территориальный, а экстеррито­риальный характер. Создание ведущими корпорациями производств катализаторов в рамках кластеров развивающихся стран Ближнего Востока и Восточной Азии не из­менит их экстерриториального характера, поскольку их экономические и информа­ционные связи будут по-прежнему выхо­дить за пределы территориального объе­динения.

 

Рис. 2. Производственные подразделения ведущих корпораций по выпуску катализаторов

II Восточный экономический форум, саммит G20 в китайском Ханчжоу и ряд других событий конца лета – начала осени 2016 г. существенно обострили интерес экспертного сообщества к вопросам развития экономики российского Дальнего Востока и его эффективной интеграции в экономическое пространство Тихоокеанской Азии.

В качестве приоритетных направлений развития макрорегиона чаще всего выделяют сельское хозяйство, металлургию, электроэнергетику, топливную промышленность, транспортно-логистический и строительный сектора. Химической и нефтехимической промышленности в сегодняшних программных документах отводится роль важной составной части, но не основы прогресса Дальнего Востока. Между тем и социально-экономические особенности макрорегиона, и эволюционные тренды мирового хозяйства свидетельствуют о необходимости построения в Дальневосточном федеральном округе экономики, опирающейся на мощный современный химический комплекс, способный обеспечивать развитие других производственных секторов.

Дальневосточный федеральный округ (ДФО) – крупнейший по площади и один из богатейших в отношении природных ресурсов федеральный округ России. В состав ДФО входят девять регионов: Республика Саха (Якутия), Приморский край, Хабаровский край, Амурская область, Камчатский край, Магаданская область, Сахалинская область, Еврейская автономная область, Чукотский автономный округ. Примечательно, что на долю ДФО приходится 36,4% площади нашей страны и всего 4,9% населения. Регион обеспечивает всего 4,5% налоговых и других выплат в консолидированный бюджет РФ [1].

Несмотря на обилие ресурсов, ДФО является одним из наименее развитых в экономическом отношении федеральных округов России. По данным Росстата, валовой региональный продукт ДФО в текущих ценах в 2014 г. составил 3,22 трлн. руб. (около 84 млрд. долл.)1, что соответствует примерно 5,5% ВВП РФ. Меньший вклад в ВВП нашей страны вносят только Северо-Кавказский и Крымский федеральные округа (см. рисунок).

Структура российского ВВП по федеральным округам в 2014 г. Источник: Росстат.

ВРП Центрального федерального округа в 2014 г. превышал ВРП ДФО более чем в шесть раз. Еще более разительно различие в экономической мощи между российским Дальним Востоком и сопредельными территориями Тихоокеанской Азии. По данным журнала «Эксперт» [2], суммарный ВРП четырех китайских провинций, непосредственно примыкающих к ДФО (Хэйлунцзян, Цзилинь, Ляонин и Внутренняя Монголия), составил в 2014 г. 1,22 трлн. долл., что превысило ВРП ДФО в 14 раз. ВВП Южной Кореи, составивший в том же году 1,85 трлн. долл., превысил ВРП ДФО в 22 раза, а ВВП Японии (4,83 трлн. долл.) – в 57 раз.

К числу основных препятствий для развития ДФО относят: низкую плотность населения, усугубляемую непрекращающимся оттоком коренных жителей трудоспособного возраста и высокой квалификации в другие, более благоустроенные регионы России; низкий уровень развития хозяйственных институтов и инфраструктуры, обуславливающий высокие трансакционные издержки; засилье в экономике предприятий первичного (добывающего) сектора, характеризующихся к тому же морально и физически изношенными основными фондами; слабые экономические связи округа с другими регионами страны [2,3].

Работа Правительства России по развитию ДФО направлена в первую очередь на преодоление этих препятствий: в макрорегионе создаются экономические стимулы для ведения бизнеса, совершенствуется законодательство, осуществляются крупные инвестиции в инфраструктуру и важные производственные проекты. Создание новых рабочих мест, строительство жилых домов и объектов социальной инфраструктуры призвано переломить негативную тенденцию оттока населения из округа. Для преодоления структурного дисбаланса в экономике значительная поддержка оказывается проектам, относящимся ко вторичному (обрабатывающему) и третичному (сфера услуг) секторам. Так, в рамках Территорий опережающего развития (ТОР) помимо сельского хозяйства, относящегося к первичному сектору, предполагается развивать такие направления деятельности, как производство стройматериалов, глубокая переработка древесины, переработка нефти, металлургическое производство, производство транспортных средств (вторичный сектор), а также транспортно-логистические услуги и туристическую индустрию (третичный сектор). Следует отметить, что существует также значительное количество поддерживаемых государством инвестиционных проектов, не входящих в рамки ТОР, но также относящихся ко вторичному или третичному секторам экономики [4]. Кроме того, разработан специальный налоговый режим, стимулирующий несырьевой экспорт [5].

Особое внимание уделяется вопросам эффективной внутриэкономической и внешнеэкономической интеграции макрорегиона. Целесообразность привлечения для развития ДФО прямых инвестиций из близлежащих стран Восточной Азии, характеризующихся высоким уровнем научно-технического развития, располагающих емкими внутренними рынками и значительными финансовыми резервами, не вызывает сомнений. Подобные инвестиции могут обеспечить быстрое создание на территории округа передовых в организационном и техническом отношении производств, выпускающих качественную конкурентоспособную продукцию как для внешнего, так и для внутреннего рынка. Кроме того, нельзя не упомянуть, что, по мнению ряда экспертов, Тихоокеанское экономическое пространство в XXI веке будет иметь для мирового хозяйства значение, как минимум сопоставимое со значением атлантического пространства, а возможно, и превосходящее его. Поэтому интеграция ДФО в экономическую систему Тихоокеанской Азии, – безусловно, хорошая перспектива. Однако, как отмечают авторы работы [3], интенсивность экономических обменов между Дальним Востоком и остальной территорией России в настоящее время значительно ниже интенсивности его обменов с близлежащими зарубежными странами. Поэтому, во избежание негативных социально-экономических последствий, эксперты рекомендуют параллельно с укреплением экономических связей макрорегиона с зарубежными странами осуществлять укрепление его связей с другими субъектами РФ. Основная роль в решении этой задачи отводится развитию транспортного сообщения.

Таким образом, основные принципы, в соответствии с которыми планируется осуществлять развитие ДФО, можно сформулировать следующим образом: радикальное улучшение делового климата и инфраструктуры, снижение в структуре экономики доли добывающего сектора, развитие внешнеэкономической интеграции на паритетных началах, заимствование передовых зарубежных производственных технологий и способов организации производства, укрепление экономических связей ДФО с другими федеральными округами России.

Однако следует отметить, что реализация многих из вышеперечисленных принципов может быть затруднена, а в некоторых случаях и невозможна без развития в ДФО химического производства и широкомасштабного применения передовых химических продуктов и технологий в основных процессах создания добавленной стоимости в регионе (т.е. химизации региональной экономики). В настоящее время химическое производство в контексте развития Дальнего Востока рассматривается, главным образом, как ступень, обеспечивающая переход от специализации макрорегиона на выпуске сырьевой продукции к специализации на выпуске продукции более высоких переделов. Существуют проекты создания на Дальнем Востоке мощных нефтехимических и газохимических производств, обсуждаются и перспективы углехимии. Однако химическому производству в сегодняшних программных документах отводится роль важной составной части, но не основы развития макрорегиона. Между тем ни для кого не секрет, что и сельское хозяйство, и транспортно-логистический и строительный сектора являются в современных экономиках важнейшими потребителями химической продукции. Причем для эффективного развития этих направлений в последние годы все чаще требуются высокотехнологичные продукты средне- и малотоннажной химии.

Владивосток. Бухта Золотой Рог и вантовый мост,
открытый в 2012 г.

Значительная часть инвестиционных проектов, реализуемых и запланированных к реализации на территории ДФО, относится к сельскому хозяйству и пищевой промышленности. Развитие сельского хозяйства имеет для Дальнего Востока критическое значение: во-первых, сельскохозяйственная продукция является важнейшей частью потенциальной экспортной номенклатуры ДФО; во-вторых, на текущий момент Дальний Восток обеспечивает себя продуктами питания в среднем всего на 60% [6]. Хотя сельское хозяйство – отрасль первичного (добывающего) сектора экономики, ее сложно назвать «низкотехнологичной». Глобальной тенденцией является развитие так называемого точного (координатного) земледелия (precision agriculture, PA), позволяющего добиваться высокой урожайности при щадящем воздействии на окружающую среду. Точное земледелие предполагает применение:

– современных сельскохозяйственных машин и оборудования (обеспечивающих оптимальные режимы посадки семян, полива, внесения удобрений и т.д.);

– комплексных удобрений пролонгированного действия (учитывающих особенности почвы и выращиваемых культур);

– биотехнологий (биотехнологические удобрения, биотехнологические пестициды или средства для биодеградации химических пестицидов).

Развитие точного земледелия в ДФО могло бы обеспечить выпуск пригодной по количеству и качеству продукции растениеводства (как для внутреннего потребления, так и для экспорта), а также сформировать в округе кормовую базу для развития животноводства. Уже сегодня в ДФО спросом пользуются японские тепличные комплексы, применяющие технологии точного земледелия. Однако для полноценного развития на Дальнем Востоке этой новой отрасли требуется создание производств высокотехнологичных химических удобрений, биотехнологических производств, а также заводов современных сельскохозяйственных машин и оборудования или, как минимум, отдельных деталей и узлов для них.

Высокотехнологичные удобрения пролонгированного действия отличаются от традиционных удобрений тем, что питательные вещества и микроэлементы из гранул этих удобрений проникают в почву медленно, в течение всего времени роста растения. Пролонгация действия удобрения может достигаться двумя путями: посредством включения в состав гранулы веществ, ингибирующих проникновение питательных веществ в почву, а также посредством помещения гранул удобрений в специальные полимерные капсулы, постепенно разрушающиеся в почве. По оценке аналитической компании MarketsandMarkets, мировой рынок удобрений пролонгированного действия, составлявший в 2014 г. 2,18 млрд. долл., в период с 2015 по 2020 г. будет расти со средней скоростью 6,6% в год и достигнет к 2020 г. 3,20 млрд. долл. Сегмент капсулированных удобрений является наиболее быстрорастущим [7].

Все большую популярность в мире приобретают биотехнологические удобрения. Мировой рынок этих удобрений, по оценке MarketsandMarkets составлявший в 2014 г. 0,76 млрд. долл., к 2020 г., как ожидается, достигнет 1,88 млрд. долл. (среднегодовые темпы роста рынка – 14%). Микроорганизмы (главным образом, бактерии, реже – грибы), помещаемые к корням растений, способны осуществлять такие процессы, как фиксация азота из атмосферы (перевод химически инертного N2, в доступную для растений форму нитратов и аммония), а также мобилизация фосфатов и калийных соединений из почвы, корней деревьев, горных пород. Наиболее распространенными бактериями для биотехнологических удобрений являются: Rhizobium, Azotobacter, Azospirillum, Cyanobacteria и Bacillus megaterium var. Phosphaticum (Фосфобактерин) [8].

Создание биотехнологических производств для развития «точного земледелия» на Дальнем Востоке также важно по той причине, что биотехнологии позволяют существенно усовершенствовать процессы защиты растений. Во-первых, посредством биотехнологических процессов возможно осуществлять разрушение химических пестицидов в сточных водах и почвах (даже такого стойкого пестицида, как ДДТ). Во-вторых, некоторые микроорганизмы способны непосредственно выполнять функцию пестицидов. Особого внимания заслуживает развитие производства биологических инсектицидов, обладающих высокой селективностью (уничтожающих только определенный вид вредных насекомых) и безопасных как для человека, так и для окружающей среды [8].

Дальний Восток на правительственном уровне признан самой перспективной ресурсной базой страны.

Развитие транспортно-логистического сектора в ДФО предусматривает развитие транспортного машиностроения и строительства разнообразных объектов транспортно-логистической инфраструктуры. Развитие транспортного машиностроения, очевидно, генерирует спрос на современные композиционные материалы, лакокрасочные материалы, изделия из пластмасс и др. А для создания качественных объектов транспортно-логистической инфраструктуры потребуются: геосинтетические материалы, лакокрасочные материалы, добавки в бетон, повышающие эксплуатационные характеристики, антипирены и т.д.

Жилищное строительство, в свою очередь, генерирует спрос на полимерные трубы, теплоизоляционные материалы, оконные профили и др. В настоящее время существует несколько проектов создания в ДФО производств современных материалов для жилищного строительства2, однако очевидно, что это направление производства требует более серьезного развития.

Говоря о химизации Дальнего Востока, нельзя забывать и о стратегическом значении макрорегиона: возрождение оборонно-промышленного комплекса в ДФО создаст потребность в высокотехнологичных химических продуктах и материалах с особыми свойствами отечественного производства.

Развитие химического производства и химизацию экономики наиболее целесообразно осуществлять с применением кластерного подхода, предполагающего тесное взаимодействие между производственными предприятиями, обслуживающими организациями, инфраструктурными объектами, научными и образовательными учреждениями. Кластерный подход обеспечивает эффективную интеграцию предприятий в рамках цепочек добавленной стоимости, а также стимулирует инновационную деятельность. Дальнему Востоку на текущий момент, очевидно, нужны не химические кластеры в чистом виде, а кластеры сельского хозяйства, машиностроительные кластеры, кластеры по выпуску стройматериалов, включающие в свой состав химические производства. Формирование будущих кластеров может осуществляться как на базе нынешних ТОРов, так и на базе возводимых в настоящее время нефте- и газохимических предприятий. В обоих случаях необходимо не просто ждать самоорганизации рынка, а осуществлять планирование цепочек добавленной стоимости и целенаправленно привлекать инвесторов для реализации определенных проектов.

Кроме того, при формировании дальневосточных кластеров следует руководствоваться не территориальными, а экстерриториальными принципами. Активное привлечение прямых иностранных инвестиций в проекты в рамках кластеров (абсолютно экономически целесообразное) неизбежно приведет к тому, что экономические и информационные связи кластеров будут выходить далеко за пределы региона основной локализации производства. В этих условиях, чтобы избежать «разрыва» между экономикой Дальнего Востока и экономикой остальной России (на возможность которого указывают авторы работы [3]), необходимо всячески поддерживать экономические и информационные связи дальневосточных кластеров с другими регионами нашей страны. В частности, следует развивать взаимодействие кластеров ДФО с научными и образовательными центрами европейской части России, Урала, Сибири. Отметим, что экстерриториальный подход отнюдь не отменяет необходимости развития местных научных и образовательных центров, а наоборот, открывает для них новые возможности, позволяя интегрироваться в единое инновационное пространство страны.

«Мы поставили перед собой в полном смысле амбициозную, огромную по масштабам задачу – сделать Дальний Восток одним из центров социально-экономического развития нашей страны, мощным, динамичным и передовым», – заявил на пленарном заседании II Восточного экономического форума (ВЭФ) Президент РФ В.В. Путин [9]. Может ли у этой задачи быть несколько вариантов решения? Вероятно, может. Но каждый из этих вариантов неизбежно будет подразумевать развитие химии и химизации. Представить себе что-то иное на сегодняшний день просто невозможно.

1 Средневзвешенный на период с 1.01.14 по 31.12.14 составлял 38,4 руб./долл. http://www.audit-it.ru/currency

2 Особенно выделяются проекты Республики Саха – Якутия: проект «Базальт – новые технологии» (создание производства базальтовых композитов) и проект индустриального парка «Кангалассы» (на территории которого планируется создать производства инновационных лакокрасочных покрытий, полиэтиленовых труб вода/газ, георешеток и других продуктов).

 

Литература

  1. Дальневосточный федеральный округ // Официальный сайт полномочного представителя Президента Российской Федерации в Дальневосточном федеральном округе – http://dfo.gov.ru/district
  2. Огородников Е. Свой Восток // Эксперт № 36. – 2016.– С. 14–20.
  3. Ивантер В.В., Кожемяко О.Н., Кувалин Д.Б. Долгосрочное социально-экономическое развитие Дальнего Востока и Забайкалья: основные проблемы и задачи // Проблемы прогнозирования № 4. – 2013. – С. 3–14.
  4. Инвестиционная карта Дальневосточного федерального округа – http://map.minvr.ru
  5. Одобрены основные принципы создания и управления территориями опережающего социально-экономического развития // Минвостокразвития – http://map.minvr.ru
  6. Оратай В. Накормить себя и продать Китаю лишнее // Эксперт. – http://expert.ru
  7. Controlled-Release Fertilizers Market by Type // MarketsandMarkets. – November 2015. – http://www.marketsandmarkets.com
  8. Сельскохозяйственная биотехнология // Биотехнология – http://www.biotechnolog.ru
  9. Владимир Путин принял участие в пленарном заседании Восточного экономического форума // Восточный экономический форум. – 3.09.2016. – https://forumvostok.ru