ВЕСТНИК

Химической промышленности

Вконтакте Твиттер Facebook LiveJournal

Аминев С.Х.

Аминев С.Х.

В 1994-1995 руководитель Администрации Президента Республики Башкортостан; 1995-2000 — заместитель начальника Государственной налоговой инспекции по Республике Башкортостан; 2001-2004 — заместитель министра РФ по налогам и сборам; кандидат экономических наук, Действительный государственный советник II ранга. С августа 2008 года - генеральный директор ОАО «НИИТЭХИМ», главный редактор Вестника химической промышленности.

Общеизвестно, что Россия занимает первое место по запасам природного газа и мы активно используем этот потенциал, поставляя природный газ за рубеж и обогревая им многие страны мира. В то же время природный газ – это экологически наиболее благоприятное сырье для производства углеродсодержащих соединений. Основные газодобывающие страны мира это давно осознали и успешно развивают газохимию, которая пришла на смену теряющей свою значимость нефтехимии. Например, крупнейшая нефтяная компания Shell с 2011 г. целиком перешла на продукцию из газового сырья.

В нашей стране газохимия только набирает обороты, причем на химическую переработку поступает всего 2% добываемого газа, в то время как в США – до 70%, при этом используются все сопутствующие метану газы – этан, пропан и бутан, что привело к снижению цен на природный газ, добываемый методом разрыва сланцевых пород и к так называемой «сланцевой революции».

Из основного компонента природного газа – метана – химики получают метанол, на базе которого можно выпускать целую гамму продукции с высокой добавленной стоимостью (рис. 1).

 

Рис.1. Производство продуктов на основе метанола

 

Мировой метанольный рынок стремительно развивается, при этом меняется его конфигурация: основными потребителями становятся Азиатские страны с доминирующим Китаем. Происходят изменения и в структуре потребления. Так, в США и Европе метанол в основном используется для получения диметилового эфира, из которого получают высокооктановый бензин, синтетическую тяжелую нефть и даже газовый конденсат. Диметиловый эфир значительно проще, чем газ, и продавать, и хранить, что придает продукту дополнительные дивиденды.

В Китае – крупнейшем производителе/потребителе метанола – до 40% произведенного продукта по технологии «метанол-в-олефин» (МТО/МТР) перерабатывается в этилен и пропилен. В конце 2016 г. мощности по выпуску метанола в КНР составили 70,1 млн т, в 2017 г. было реализовано еще несколько проектов общей мощностью 4,97 млн т. В результате доля Китая в мировом производстве метанола поднялась до 61%. При этом КНР остается нетто-импортером метанола: в 2017 г. импорт составил 8,8 млн т.

Столь значительное расширение китайского рынка метанола вызвано амбициозными планами в области производства этилена/пропилена по технологиям МТО/МТР. В Китае на базе метанола получают более дешевые, нежели из нафты, этилен и пропилен, что повышает конкурентоспособность полимерной продукции этой страны как на внутреннем, так и на внешних рынках.

По последней информации, имеются проекты по увеличению в Китае мощностей по выпуску этилена на 17 млн т, пропилена – на 6,4 млн т, т.е. производственный потенциал по выпуску этой продукции к 2025 г. достигнет 40,9 и 36,9 млн т соответственно.

А что в России? В 2000-е годы индустрия метанола привлекла немало инвестиций: был запущен новый агрегат метанола с годовой мощностью 450 тыс. т в «Щекиноазоте», Группа компаний «АЛВИГО» реализовала проект «Урал Метанол Групп» в Нижнем Тагиле мощностью 600 тыс. т/год, в г. Тольятти (Самарская обл.) введено производство метанола на площадке ООО «Томет» мощностью 750 тыс. т/год, в ООО «Сибметахим» (дочернее предприятие ОАО «Востокгазпром», г. Томск) – мощностью 650 тыс. т/год.

 

Производительность современных агрегатов метанола составляет 1500–2000 т/сутки, но особый интерес представляют технологии гибридного производства аммиака и метанола из синтез-газа, которые позволяют получать более востребованный на рынке в данный момент времени продукт и делают производство более гибким. Такой проект под названием «Аммоний» был реализован в г. Менделеевске мощностью 1 382 т/сутки аммиака и 668 т/сутки метанола в 2016 г. (запуск производства в эксплуатацию произвел В.В. Путин). По такой же технологии (лицензиар – компания Haldor Topsoe) запланирован к реализации после 2018 г. проект ОАО «Щекиноазот» мощностью 1 350 т/сутки аммиака и 415 т/сутки метанола. Инвестиции в данный проект оцениваются на уровне 1,5 млрд евро, но нет ни одного проекта по технологии МТО/МТР. Проекты по производству олефинов по-прежнему основаны на нефтяном сырье – нафте.

В результате мощных инвестиционных вливаний в метанольное производство за период 2012–2017 гг. прирост мощностей по выпуску данного продукта составил 125,2% и достиг 4,78 млн т. Вместе с тем, емкость внутреннего рынка не отвечает возможностям производителей: в 2017 г. – 2,23 млн т, т.е. 1,69 млн т, или 43% объема производства было реализовано за границей (рис. 2).

 

Рис. 2. Развитие рынка метанола в России в 2012–2017 гг.

 

В чем же причина недостаточной развитости внутреннего рынка метанола, представляющего ценное сырье для дальнейшего передела в высокотехнологичную продукцию? Ответ тривиально прост: с сырьевой продукцией гораздо проще проникнуть на внешние рынки, поэтому за рубеж поставляется самое первичное сырье – природный газ, в гораздо меньшей степени – продукция первичного передела, такая как метанол.

В настоящее время на экспорт поставляется 35–45% невостребованного на внутреннем рынке метанола, и такая экспортная ориентация приветствуется в силу получения большей валютной выручки по сравнению с поставками природного газа. Основной страной-получателем является Финляндия (примерно половина объема экспорта). Связано это с тем, что Финляндия выступает в роли транзитного пункта, большая часть полученного продукта переправляется далее в страны ЕС. Относительно новым рынком сбыта российского метанола стала Румыния (за четыре года она увеличила закупки с 19 до 145 тыс. т).

Однако из экспортных объемов метанола можно было бы получить продукцию с более высокой добавленной стоимостью, и в России уже есть мощности по переработке метанола. Например, на одном из крупнейших предприятий – ОАО «Метафракс» – производимый метанол перерабатывается в такие продукты, как формалин, уротропин, пентаэритрит, концентрат карбамидоформальдегидный (КФК).

Товарная структура потребления метанола в России представлена на рис. 3 и наглядно иллюстрирует основную сферу потребления – производство формалина и КФК, на базе которых выпускают полиформальдегидные смолы для производства деталей в машиностроении, электротехнике и приборостроении (в сумме – 34,8% потребления).

 

Рис. 3. Структура потребления метанола

 

Крупным сектором потребления метанола (около 30%) является производство высокооктановых компонентов автомобильных бензинов – МТБЭ и ТАМЭ (метилтретбутилового и метилтретамилового эфира).

Потребителем метанола является и газодобывающая отрасль, использующая метанол в качестве ингибитора, препятствующего образованию гидратных пробок при добыче и транспортировке газа (14,2%). Для таких целей прямо на местах добычи создаются малотоннажные производства метанола (например, для удовлетворения собственных нужд две установки мощностью 12 и 40 тыс. т работают на площадках компании «НоваТЭК»).

В то же время в производство высокотехнологичной продукции поступает всего 5,4% потребляемого метанола. А ведь именно в высокотехнологичной продукции остро нуждается отечественный рынок и часть из них закупается по импорту, ставя страну в зависимость от зарубежных компаний. Среди таковых – пластификаторы, красители, кормовые добавки и др.

По мнению автора, именно в этом направлении должен развиваться метанольный рынок. В настоящее время не нужны мега-проекты по производству метанола, необходимо эффективно использовать имеющийся производственный потенциал, делая ставку на производство импортозамещающей продукции.

Возможно, экспортеры метанола озаботятся проблемой переработки метанола, поскольку с 1 января 2018 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 27 декабря 2017 г. № 1663 «О некоторых вопросах реализации газа в Российской Федерации», в соответствии с которым разрешено ПАО «Газпром» и его аффилированным лицам реализовывать добытый ими природный газ по нерегулируемым оптовым ценам организациям для производства газа природного в сжиженном состоянии из газа природного в газообразном состоянии для последующего экспорта.

Важной составляющей эффективного развития любого товарного рынка являются технологии. В настоящее время в области химии и нефтехимии все проекты реализуются на основе зарубежных технологий и эту практику необходимо ломать. Государству нужно поддерживать отечественные научные и технологические разработки, увеличивая субсидирование и количество грандов на определенные научно-технологические работы.

Известно, что стоимость разработки при доведении до промышленного внедрения очень большая, поэтому во всем мире разработкой технологии и дальнейшего их тиражирования для продажи занимаются специальные так называемые «инжиниринговые» компании. России необходимо внедрять опыт развитых стран по созданию инжиниринговых структур как за счет собственных средств крупных газонефтехимических компаний, так и с привлечением банковских и иных источников финансирования.

От решения этих задач существенным образом зависит будущее нашей страны.

Генеральный директор ОАО «НИИТЭХИМ» Салават АМИНЕВ ответил на вопросы корреспондента издания Chemical Journal

– Расскажите о главных проектах, которые сегодня реализует ОАО «НИИТЭХИМ».

– Институт многие годы ведет мониторинг развития химической промышленности и разрабатывает прогнозы развития отрасли как на краткосрочный, так и на долгосрочный периоды. В числе исследовательских работ, осуществленных ОАО «НИИТЭХИМ», – разработка стратегических планов развития химического комплекса России, отдельных регионов и предприятий отрасли. Мы постоянно расширяем сферу своей деятельности и сегодня выполняем по заказам ряда крупнейших российских предприятий, в числе которых, например, «Роснефть», маркетинговые исследования по широкой номенклатуре химической и нефтехимической продукции, а также продукции нефтепереработки.

На сегодняшний день главной задачей института является подготовка «дорожных карт» по развитию ряда подотраслей химической промышленности. Эта работа осуществляется в соответствии с Планом мероприятий по реализации Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г. и ведется по заказу Минпромторга России.

Речь идет о разработке планов мероприятий:

  • по развитию подотрасли переработки пластмасс на период до 2025 г.;
  • по развитию подотрасли по производству лакокрасочных материалов на период до 2025 г.;
  • по развитию подотрасли по производству искусственных и синтетических волокон и нитей на период до 2020 г.

Это очень большая и многоплановая работа. Фактически речь идет о программе действий нашего государства по развитию химической промышленности в увязке с задачами для целого ряда смежных отраслей – легкой промышленности, машиностроения, строительства, пищевой промышленности и др.

В ходе этой работы мы не только анализировали статистический материал. Работа выполнена в тесном контакте с отраслевыми ассоциациями, экспертами, организациями, заинтересованными в разработке мер, направленных на инновационное развитие рассматриваемых подотраслей химического комплекса. Прошла серия совещаний с участием руководящих сотрудников Минпромторга России по каждой из трех подотраслей, развитию которых посвящены «дорожные карты». В ходе недавней выставки «Химия-2017» также состоялся очень содержательный круглый стол по промышленности лакокрасочных материалов, на котором наши сотрудники «защищали» проект «дорожной карты» по ЛКМ перед авторитетными специалистами подотрасли.

– Расскажите о ключевых моментах, на которые НИИТЭХИМ обращает внимание в своих разработках проектов «дорожных карт».

– Наши исследования подтверждают правильность курса государства на импортозамещение, на поддержку производств готовой продукции высоких переделов, на создание режима наибольшего благоприятствования предприятиям, ориентированным на выпуск экспортоориентированной, высококонкурентной продукции.

Предложений и идей очень много (отмечу еще раз, что все они аккумулированы отраслевым сообществом и представляют собой коллективный ответ комплекса на вызовы, предъявляемые российскому химпрому текущей экономической ситуацией в стране и в мире).

Так, если говорить о производстве изделий из пластмасс, мы особо отмечаем, что российская сырьевая база позволяет уже сегодня существенно увеличить производственный и экспортный потенциал подотрасли, прежде всего в области изделий из полипропилена (а это трубы, детали автомобилей, упаковка пищи, посуда для микроволновых печей и многое другое). Ведь сегодня на экспорт идет до 1/4 выпуска полипропилена, причем главным образом в Китай, откуда массовым потоком возвращается в виде востребованных российским рынком изделий с соответствующей добавочной стоимостью. Мы не можем больше отдавать прибыль зарубежным компаниям. Развивать собственные производства высокодоходных изделий из пластмасс – реальная и достижимая задача.

Особо оптимистичные перспективы мы отмечаем для внутреннего рынка пластиковых труб, что определяется высоким спросом со стороны сельского хозяйства, химической промышленности, нефтегазового сектора, а также сегментов водоотведения и водотранспортировки. В самом деле: в Европейском союзе в секторе ЖКХ 95% трубопроводов – полимерные, а в регионах России до 90% воды транспортируется по чугунным трубам. А ведь преимущества полимерных труб относительно металлических аналогов общеизвестны и многократно доказаны: металлические трубы приводят к энергопотерям и снижают качество питьевой воды за счет коррозии металла, межремонтный срок службы полимерной трубы – 50 лет, а чугунной – почти в два раза меньше и т.д.

Есть уже яркие примеры успешной переработки нефтяного и газового сырья в готовые изделия, в том числе крупными холдингами, занятыми в сфере нефте- и газодобычи. У российского «Газпрома», например, есть «дочка» – компания «СИБУР», которая успешно расширяет свой бизнес за счет увеличения глубины переработки газового сырья. Имея дешевое сырье, СИБУР развивает производство пластмасс (ПЭ, ПП, ПЭТФ) с их последующей переработкой в изделия, что в значительной степени способствует решению проблемы импортозамещения.

По нашим расчетам, фактор роста потребления пластмасс при умелом стимулировании внутреннего спроса на полимеры российского производства должен привести к снижению доли импортных пластмассовых изделий производственного назначения с 20 до 15% к 2025 г.

– Много вопросов вызывает подотрасль химических волокон и нитей, отставание которой не дает возможности развиваться текстильной и швейной промышленности, в результате чего эти важнейшие сектора сегодня полностью зависимы от импорта…

– В самом деле: если еще 30 лет назад мы занимали одну из лидирующих позиций в мировом потреблении химических волокон и нитей, то сегодня доля российского рынка в общемировом потреблении составляет всего 0,5%, а в отдельных сегментах вообще исчезающе мала.

А ведь химические волокна и нити используются практически во всех отраслях промышленности как в гражданской сфере, так и в оборонно-промышленном комплексе и входят в число продуктов, обеспечивающих экономическую и стратегическую безопасность государства.

В то же время сегодня в России, в том или ином состоянии, существует производство основных видов химических волокон и нитей. В структуре производства присутствуют как искусственные, так и синтетические (ацетатные, полиамидные, полиэфирные, полипропиленовые, полиакрилонитрильные, арамидные, углеродные, фторлоновые, хлориновые). Не производятся у нас только вискозные (гидратцеллюлозные), анидные и полиуретановые волокна и нити.

 

Основной производственный потенциал отрасли составляют 47 предприятий, и в последние годы демонстрируют рост многие из них и подотрасль в целом. Так, в 2016 г. объем производства химволокон и нитей вырос на 17% по сравнению с 2015 г., на 10% увеличился и объем внутреннего потребления. Но в абсолютных цифрах и производство (183,3 тыс. т), и потребление (381,9 тыс. т) еще очень далеки до аналогичных показателей 1990 г., последнего полного года советского периода, когда объем производства химических волокон и нитей в России составлял 684,7 тыс. т, а внутреннее потребление – 860,5 тыс. т.

 

Одна из причин существенного отставания – недостаток сырья. В полной мере обеспечено отечественным сырьем производство полиамидных (на основе полиамида 6), полипропиленовых и полиакрилонитрильных волокон и нитей. Остальные сегменты обеспечены отечественным сырьем либо частично, либо не обеспечены совсем и ведут закупки сырья по импорту. Речь идет, прежде всего, о первичном полиэтилентерефталате – основной базе для производства полиэфирных волокон и нитей. Нет сырья и для производства целлюлозных и анидных нитей (ПА 66).

В проекте «дорожной карты» по волокнам содержится комплекс конкретных мероприятий, нацеленных на стимулирование создания импортозамещающих и экспортоориентированных производств химических волокон и нитей и сырья для их производства, в том числе – блок инициатив по поддержке научно‑исследовательских и опытно‑конструкторских работ, выработке предложений по мерам по развитию сырьевого обеспечения подотрасли, разработке механизмов государственного регулирования в части субсидирования процентных ставок на уплату процентов по кредитам и т.д.

– А каковы перспективы лакокрасочной отрасли?

– Здесь хочу отметить слабо учитывавшийся ранее потенциал малого бизнеса. По официальной статистике, выпуск ЛКМ в стране налажен на 1 259 предприятиях, при этом на долю крупных и средних приходится 6,1%, на долю малых – 12,5%. Остальную, самую значительную часть продукции поставляют микропредприятия, в том числе небольшие цеха на крупных и средних химических производствах разного профиля. В ходе работы над «дорожной картой» нам удалось существенно скорректировать и эти данные – опять же в пользу микропредприятий. Оказывается, производство ЛКМ налажено на 2 200 предприятиях, причем на долю крупных и средних приходится лишь 4,5%. Такими образом, для укрепления потенциала подотрасли, где в последние годы отмечается самый существенный в химическом комплексе рост, нужен целый ряд мер по поддержке именно малого и микробизнеса.

Другой важный вопрос – проблема импортозамещения ЛКМ в индустриальных отраслях, где импорт зачастую составляет 70–100%. Удивительно, но подобной «любовью» к импортным лакам и краскам грешат многие предприятия военно-промышленного комплекса, которым, можно сказать, «воинский устав велел» делать ставку на отечественные ЛКМ.

Если в секторе декоративных ЛКМ прослеживается тенденция снижения доли импорта в потреблении (на 6,1% в минувшем году), то в секторе индустриальных красок отмечается повышение импорта на 43% при общем росте потребления на 23%. Высока доля импортных ЛКМ в судостроении, импорт также преобладает в секторах автоконвейерных, порошковых, авторемонтных ЛКМ, в красках для металлоконструкций и рулонных материалов.

Такую картину мы наблюдаем на фоне потери многих отечественных сырьевых продуктов. В настоящее время практически на 100% мы импортируем железооксидные пигменты, изоцианаты, аддитивы, эпоксидные смолы. Все это – результат снижения внимания к малотоннажной химии, которая в российском химическом комплексе находится в положении «нелюбимой падчерицы», хотя именно эта продукция крайне необходима для инновационного развития российской экономики и в значительной степени определяет многомиллиардные затраты на импорт продукции химического комплекса, в том числе и ЛКМ.

Коль зашла речь о «малотоннажке», приведу такие данные: доля малотоннажной химии в выпуске химического комплекса России составляет не более 5% против 28–33% в развитых странах, при этом доля импорта в потреблении такой продукции составляет 70–100%.

Справедливости ради, следует отметить, что проблема развития малотоннажной химии включена в План мероприятий по реализации Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г. Проект «дорожной карты» по развитию производств малотоннажной химии на период до 2030 г. представлен на рассмотрение в Минпромторг и в целом получил одобрение экспертов. В перспективе, с учетом проектов, предусмотренных в плане импортозамещения и «дорожной карте» по малотоннажке, можно ожидать некоторого снижения напряженности по сырью в секторе ЛКМ. Однако, к сожалению, в обозримом периоде останется импортозависимость по железооксидным пигментам, изоцианатам, аддитивам.

В заключение хочу отметить, что работа над «дорожными картами» для подотраслей химической промышленности является задачей, лежащей в русле целого ряда других стратегических работ, выполняемых ОАО «НИИТЭХИМ» в целях развития всего газо- нефтехимического комплекса. Важнейшим компонентом этих государственных документов является эффективный набор механизмов господдержки, который, будем надеяться, найдет одобрение у руководства страны.

С.Х. АМИНЕВ,

генеральный директор

 ОАО «НИИТЭХИМ»

 

В 2013 г. Председатель Правительства РФ Д.А. Медведев дал поручение Минпромторгу России разработать с привлечением ведущих экспертов Стратегию развития химической промышленности до 2030 г.

К исполнению данного поручения была привлечена малоизвестная в химическом сообществе компания Strategy Partners Groups, слабо представляющая на тот момент специфические особенности отрасли, поставляющей свою продукцию практически во все сферы экономики и быта – автомобилестроение, сельское хозяйство, строительство, легкая промышленность, пищевая промышленность, военно-промышленный комплекс (ВПК) и др. Подготовленный данной компанией проект Стратегии обсуждался на многих дискуссионных площадках химического сообщества и был критически оценен рядом отраслевых специалистов. Отдельные замечания были учтены и скорректированы, в том числе был расширен сегмент сырьевого обеспечения отрасли в соответствии с Планом развития газо- и нефтехимии России на период до 2030 г.

После определенных корректировок Стратегия развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г. была утверждена приказом Минпромторга России и Минэнерго России от 8 апреля 2014 г. № 651/172.

В соответствии с Планом мероприятий по реализации Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г. в Минпромторге России в 2015 г. был проведен мониторинг Стратегии, который показал значительные расхождения реальных показателей развития химического и нефтехимического комплекса от целевых показателей. Это было связано как изменениями в экономике России в связи с наложением на страну экономических санкций, так и недостаточным профессионализмом разработчиков.

Для придания внесению поправок и самому документу необходимой мобильности по приказу Минпромторга России № 33 и Минэнерго России № 11 от 14 января 2016 г. в Стратегию развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г. разработчиком первичной версии, компанией Strategy Partners Groups, были внесены изменения, учитывающие состояние российской экономики и перспективы развития отечественной промышленности, обозначенные в Государственной программе «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» (утверждена постановлением Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2014 г. № 323).

Что же показал мониторинг обновленной Стратегии, проведенный в ОАО «НИИТЭХИМ» по показателям развития химических и нефтехимических производств в 2015 и 2016 гг.?

Прежде всего один из основных целевых показателей – «Объем отгруженных товаров собственного производства, выполненных работ и услуг собственными силами по химическому комплексу (в действующих ценах)» – в 2015 г. превысил показатель, заданный в Стратегии, на 674,6 млрд руб., а в 2016 г. – на 595,8 млрд руб. и составил

3 514,8 млрд руб.

Причем в Стратегии отгрузка товаров по химическому комплексу представлена только одним целевым показателем, в то время как Росстат подразделяет химический комплекс на подраздел DG «Химическое производство» и подраздел DH «Производство пластмассовых и резиновых изделий». В результате включения в Стратегию только суммарного показателя отгрузки не представилось возможным проследить развитие каждого из подразделов химического комплекса, хотя подраздел DH включает производство мало- и среднетоннажной химии, которая вырабатывает в основном высокотехнологичную продукцию, и развитие именно этого сектора химического комплекса должно быть в особенном фокусе.

Превышение объема отгрузки товаров относительно целевого показателя предопределило превышение индекса роста объема производства продукции химического комплекса (рис. 1).

 

Рис. 1. Индексы роста объемов производства продукции химического комплекса в % к 2014 г. (в действующих ценах)

 

Превышение в 2015–2016 гг. основных целевых показателей Стратегии обусловлено увеличением физического объема производства продукции за счет ввода новых модернизации ряда действующих производств, а также ростом цен на многие виды химической продукции.

Значительное расхождение с целевыми показателями отмечено и в сфере инвестирования химических проектов: в 2015 г. реальный показатель (в ценах 2014 г.) превысил целевой на 107,76 млрд руб. (на 44,7%), в 2016 г. – на 36,4 млрд руб. (на 10,6%) и составил 381,4 млрд руб. против 348,76 млрд руб. в предыдущем году.

Отмеченные выше отклонения целевых и реальных показателей развития химического и нефтехимического комплекса демонстрируют более позитивный тренд развития отрасли относительно заложенного в Стратегии и дают основание предполагать, что и в среднесрочной перспективе тенденция превышения объемов выпуска химической и нефтехимической продукции целевых показателей сохранится. Согласно оценке ОАО «НИИТЭХИМ» в 2017 г. объем отгруженных товаров собственного производства, выполненных работ и услуг собственными силами в химическом комплексе  составит

3 755 млрд руб., что будет выше целевого показателя Стратегии на 661 млрд руб. (на 21,3%).

Среди других целевых показателей развития химического и нефтехимического комплекса хотелось бы особо остановиться на показателях внешнеэкономической деятельности отрасли.

Известно, что химическая и нефтехимическая промышленность России является экспортоориентированной: на экспорт поставляется более 1/3 производимой продукции, а доля валютных поступлений от поставок химической и нефтехимической продукции в общероссийском экспорте составляет примерно 5%.

Вместе с тем на импорт химической и нефтехимической продукции приходится до 9% общероссийских валютных затрат, причем, несмотря на экономические проблемы и рост курса доллара в 2016 г., импорт продукции химического комплекса увеличился на 1,6 млрд долл. (на 8,6%) и сальдо внешнеторгового баланса стало отрицательным: дефицит составил 1,5 млрд долл.

Доля импорта в потреблении химической и нефтехимической продукции много лет находится на уровне 35–40%, в связи с чем проблема импортозамещения в отрасли стоит весьма остро. В Стратегии же целевой показатель «доля импорта в структуре потребления продукции химического комплекса» по непонятным причинам представлен нереально низкими значениями, находящимися на уровне здоровой рыночной конкуренции (см. таблицу).

Доля импорта в потреблении химической и нефтехимической продукции в 2014–2016 г., %

В то же время в Стратегии выделен такой целевой показатель, как «импорт в структуре потребления продукции химического комплекса глубокой переработки», расчет которого, однако, весьма условен из-за отсутствия расшифровки показателя «продукция химического комплекса глубокой переработки» и сравнить его с реальными данными не представляется возможным.

Мониторинг другого целевого показателя – «потребление химической продукции на душу населения», выраженного в килограммах, – еще более проблематичен. Продукция химического комплекса, как известно, исчисляется разными единицами: газы – в куб. м; шины, резинотехнические и пластмассовые изделия – в шт., пленки – в кв. м, поэтому, несмотря на существующие не более чем ориентировочные коэффициенты пересчета данных единиц измерения в килограммы, нет смысла вводить весьма приблизительный показатель «потребление химической продукции на душу населения», выраженный в килограммах, в качестве целевого. Более приемлемыми являются представленные в Стратегии показатели душевого потребления отдельных химических продуктов, выраженные в единых  единицах измерения.

На рис. 2 и 3 в качестве примера представлены целевые и фактические показатели потребления такой крупнотоннажной химической и нефтехимической продукции, как минеральные удобрения (в кг/га) и шины для легковых и легкогрузовых автомобилей (в шт./тыс.чел.).

 

Рис. 2. Потребление минеральных удобрений (в пересчете на 100% пит. в-в), кг/га

 

Согласно мониторингу Стратегии в 2016 г. фактическое потребление минеральных удобрений в расчете на гектар превысило целевой показатель на 7%, что свидетельствует о положительной динамике развития внутреннего рынка минеральных удобрений. Действительно, в 2016 г. российские аграрии приобрели минеральных удобрений на 300 тыс. т больше относительно предыдущего года (всего 2,815 млн т) и этот прирост определялся прежде всего господдержкой аграриев со стороны государства, увеличением их платежеспособности. Немаловажную роль играет тот факт, что производители минеральных удобрений активно развивают собственные торговые сети, что позволяет снижать издержки, возникающие при задействовании посреднических услуг, и таким образом повышать объемы продаж.

 

Рис. 3. Потребление шин для легковых и легкогрузовых автомобилей, шт./тыс. чел.

 

Вместе с тем удивляет изначально низкий уровень потребления минеральных удобрений, заложенный в Стратегию вплоть до 2030 г.: 45–55 кг/га (в пит. в-в). Применение 1 кг минеральных удобрений обеспечивает прирост урожайности зерновых на 8–12 кг, масличных культур — на 4–8, корне- и клубнеплодов — на 30–50 кг и т.д. Количество вносимых минеральных удобрений на 1 га пашни свидетельствует об уровне интенсивности земледелия. Ли­дером здесь является Китай, где потребление составляет 488 кг/га (в пересчете на действующее вещество, д.в.), т.е. в России вносится минеральных удобрений на порядок меньше. Более того, даже в Беларуси показатель потребления минеральных удобрений составляет 288 кг/га (в пересчете на д.в.), что более чем в пять раз выше целевого показателя действующей Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса.

Что касается душевого потребления шин для легковых и легкогрузовых автомобилей, то большой разрыв реальных данных от целевых показателей определяется сужением российского рынка автомобилей: в 2016 г. – на 11% и это в условиях существенной поддержки со стороны государства.

Обращает на себя внимание еще один целевой показатель Стратегии – «доля объемов выпуска продукции глубокой переработки в структуре выпуска химического комплекса в натуральном выражении», поскольку непонятно, что означает «в натуральном выражении», и если имеется в виду весовое исчисление, то для химического комплекса показатель объема производимой      продукции в весовом исчислении по вышеотмеченным причинам весьма условен и не может быть целевым.

В настоящее время на многих дискуссионных площадках затрагивается проблема развития малотоннажной химии, которая в российском химическом комплексе находится в положении «нелюбимой падчерицы», хотя именно эта продукция крайне необходима для инновационного развития российской экономики и в значительной степени определяет многомиллиардные затраты на импорт продукции химического комплекса.

В Стратегии понятие «малотоннажная химия» отсутствует, хотя в некоторых разделах рассматривается «спецхимия», которая в зарубежных информационных изданиях действительно представляет малотоннажную химическую продукцию, но в России ассоциируется с продукцией, используемой исключительно в ВПК.

Справедливости ради, следует отметить, что проблема развития малотоннажной химии включена в План мероприятий по реализации Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса на период до 2030 г. (наряду с включением в этот План дорожных карт по развитию подотрасли переработки пластмасс, лакокрасочных материалов, минеральных удобрений, шин, искусственных и синтетических волокон и нитей). В декабре 2016 г. проект дорожной карты по развитию производств малотоннажной химии на период до 2030 г., подготовленный специалистами компании Strategy Partners Group на базе предложений со стороны более 100 предприятий химического комплекса, был представлен на рассмотрение в Минпромторг и в целом получил одобрение экспертов.

Этой же компанией подготовлен к рассмотрению проект дорожной карты по развитию производства минеральных удобрений до 2025 г. Данный сектор химического комплекса имеет высочайшую экспортную компоненту (80% и более), в то время как в российском земледелии потребление минеральных удобрений не отвечает общемировым стандартам. Важно, чтобы в дорожной карте развития производства минеральных удобрений, точнее – Плане мероприятий по развитию производства минеральных удобрений, учитывались потребности не только агропромышленного комплекса (АПК), но и фермерских хозяйств.

 

***

 

Мониторинг Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса до 2030 г. показал весьма существенные расхождения целевых и фактических показателей развития отрасли в 2015–2016 гг. как положительного, так и негативного характера, т.е. документ, на разработку которого затрачено более 10 млн руб., уже в настоящее время перестал служить ориентиром для инновационного развития химической и нефтехимической промышленности.

Этот факт предопределяет необходимость разработки новой Стратегии, и в Минпромторге в 2018 г. предусматривается разработка новой, и пролонгированной уже до 2035 г., Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса.

Пока неизвестно, кто будет разработчиком этой Стратегии, но хотелось бы пожелать, чтобы новый документ был разработан на более высоком профессиональном уровне, определил приоритеты развития химической и нефтехимической промышленности в целом и по отдельным секторам и стал действенным ориентиром развития отрасли, в значительной степени определяющей уровень инновационного развития страны.

Проблема глубокой модернизации российской экономики, развития в ней инновационных направлений перешла в фазу принятия системных решений.

Одним из решений, направленных на инновационное развитие отечественной экономики, представляется развитие газохимии. В нашей стране сосредоточена почти 1/3 мировых запасов газа, причем примерно 40% – так называемый «жирный», т.е. этаносодержащий газ, и неиспользование этого щедрого дара природы в условиях, когда российская нефтегазовая отрасль практически исчерпала экспортно-сырьевой вектор развития, выглядит более чем нерациональным. Отмечу, что стали известны случаи, когда в европейских странах из российского газа, получаемого по долгосрочным контрактам, проводится интенсивный отбор «этановой составляющей» для его передела в высокотехнологичную продукцию.

По оценкам экспертов, к 2035 г. спрос на природный газ возрастет почти на 50%, при этом крупнейшие газовые компании мира все в большей степени ориентируются не на добычу и экспорт газа, а на его переработку в химическую продукцию, обеспечивающую им более высокие прибыли.

В России до настоящего времени в газохимический сектор поступает не более 5% общего потребления газа, при этом степень его переработки невысока. Основными продуктами передела газа в газохимическом производстве являются продукты первого передела – аммиак и метанол, которые, хотя и входят в экспортную номенклатуру химического комплекса (рис. 1), не могут рассматриваться как достижения отечественной газохимии. Более того, за рубежом они становятся сырьем для дальнейшего передела и далее в виде продукции с высокой добавленной стоимостью возвращаются в Россию, т.е. мы отдаем прибыль зарубежным компаниям.

Рис.1. Товарная структура экспорта химической и нефтехимической продукции в 2015 г.

В План-2030 Минэнерго России заложен рост производства углеводородного сырья в 1,7 раза, при этом его использование в нефтегазохимии должно возрасти в 3,1 раза. Возникает вопрос: что следует производить, чтобы получать хорошую прибыль и выдерживать конкуренцию со странами, активно наращивающими производственный и экспортный потенциал в области химии и нефтехимии? Это прежде всего Китай, который уже стал основным поставщиком химической и нефтехимической продукции и которому в соответствии с контрактом «Газпрома» по трубопроводу «Сила Сибири» ежегодно будет поставляться до 38 млрд куб. м природного газа, в том числе есть вероятность прокачки «жирного газа», содержащего С2 и гелий!

Сегодня российский химический комплекс производит в основном крупнотоннажную химическую и нефтехимическую продукцию с невысокой добавленной стоимостью. В результате доля химии и нефтехимии в ВВП страны на уровне 1,5%, в то время как в ведущих странах мира за счет выпуска высокотехнологичной химической и нефтехимической продукции этот показатель в разы больше (рис. 2). Причем в некоторых странах вклад химической индустрии в ВВП страны оценивается кумулятивным показателем, определяемым уровнем химизации экономики. В Китае, например, такой показатель составляет 30% ВВП (!), в США – 28% ВВП (!) и т.д., т.е. выпуск высокотехнологичной химической и нефтехимической продукции высоко прибылен и должен стать приоритетом развития нефтегазохимии в России.

Рис. 2. Доля химического и нефтехимического комплекса в ВВП страны, %

Общеизвестно, что рост глубины переработки сырья увеличивает доходность (рис. 3) , т.е.  напрямую ведет к увеличению ВВП.

Рис. 3. Зависимость доходности от уровня глубины переработки сырья

При этом важно отметить, что глубокая переработка газа, продолжение продуктовой линейки до выпуска высокотехнологичной продукции позволяет получать не только более маржинальную продукцию, но и продукцию, которую мы импортируем. В качестве примера на рис. 4 приведена схема передела метанола.

Рис.4.  Схема передела метанола до выпуска высокотехнологичной продукции

В Минпромторге и Минэнерго утверждены Планы мероприятий по импортозамещению в химической и нефтехимической промышленности. Планы включают проекты производства продукции с высокой долей зависимости от импорта. Но перечень химической и нефтехимической продукции, в которой остро нуждается российский рынок, много шире, и в НИИТЭХИМе к настоящему времени разработан перечень продукции, по которой целесообразно строительство импортозамещающих производств с формированием экспортного потенциала. Однако хотеть – не значит иметь. Важно найти инвестора, заинтересовать в производстве химической и нефтехимической продукции крупный бизнес и в первую очередь – энергосырьевые компании, как это происходит во многих странах мира.

Действительно, в современном мировом хозяйстве обозначился тренд формирования универсальных компаний, включающих всю «вертикаль» от добычи энергосырья до нефтегазохимических производств, что повышает их устойчивость и капитализацию. Так, в суммарной выручке Exxon Mobil, BP, Total, Shevron и других крупных энергосырьевых компаний мира на нефтегазохимию приходится уже более 10%. Такую же тактику использует государственная компания Sinopec, Китай.

У российского «Газпрома» есть «дочка» – компания «СИБУР», которая успешно расширяет свой бизнес за счет увеличения глубины переработки газового сырья. Имея дешевое сырье, «СИБУР» развивает производство пластмасс (ПЭ, ПП, ПЭТФ) с их последующей переработкой в изделия, что в значительной степени способствует решению проблемы импортозамещения (например, импорт ПВХ сократился вдвое).

Необходимо шире использовать мировой опыт и встраивать производство химической и нефтехимической продукции непосредственно в энергосырьевые компании. Отдельные энергосырьевые компании (например, «Татнефть») уже начали такое встраивание путем приобретения действующих химических и нефтехимических производств. При этом полагаем, что принципом единой стратегии развития нефтегазодобычи и переработки углеводородного сырья до нефтегазохимической продукции должно стать доминирование выпуска высокотехнологичной продукции, закупаемой по импорту и необходимой для развития отраслей-потребителей – строительства, машиностроения, легкой промышленности и т.д., т.е. необходима увязка стратегий развития нефтегазохимии и отраслей-потребителей.

Разработка такой увязки записана в План мероприятий по реализации Стратегии развития химического и нефтехимического комплекса (утвержден распоряжением Правительства РФ от 18 мая 2016 г. № 954-р). И было бы логичным включить эту проблему в Технологическую платформу «Глубокая переработка углеводородных ресурсов», основной задачей которой является разработка путей перехода нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности на принципиально новый уровень развития.

Особое внимание следует обратить на организацию производств малотоннажной химии, доля которой в выпуске химического комплекса России составляет не более 5% против 28–33% в развитых странах, при этом доля импорта в потреблении такой продукции составляет 70–100%.

 В Минпромторге разработана концепция развития малотоннажной химии, которая может стать ориентиром для энергосырьевых компаний, нацеленных на выпуск маржинальной химической и нефтехимической продукции.

Далее посмотрим, как государство планирует помогать промышленному бизнесу.

Одним из актуальных инструментов новой промышленной политики является механизм специнвестконтракта (СПИК), который задает заранее понятные правила игры для инвесторов и стабилизирует действующие условия ведения бизнеса на срок до десяти лет.

В рамках специнвестконтрактов за инвесторами (как российскими, так и зарубежными) закрепляется обязательство повышать технологический уровень и наращивать локализацию в нашей стране, взамен предоставляя долгосрочные гарантии и преференции на федеральном и региональном уровнях.

СПИК позволяет обеспечить баланс интересов бизнеса и государства, это как бы «мостик» между интересами федерации, регионов и бизнеса.

Правительство России предлагает также механизмы государственных гарантий по кредитам и займам на инвестпроекты (постановления от 14.12.2010 №№ 1016 и 1017) и субсидирование части затрат на НИОКР (постановление от 30.12.2013 г. № 1312).

Финансовым центром господдержки инвестпроектов на федеральном уровне является созданный в Минпромторге России в 2014 г. Фонд развития промышленности (ФРП). Он выдает крупным промышленным инвестпроектам кредиты под 5% годовых, выдает займы на первый взнос по лизингу, поддерживает Государственную информационную систему промышленности.

Вместе с тем на 2016 г. ФРП выделил на поддержку инвестпроектов только 20 млрд руб., а объем заявок составил 454 млрд руб., т.е. потребность в инвестициях значительно выше! Кроме того, снижается финансирование на развитие малых и средних предприятий (МСП): в проекте Федерального бюджета РФ на 2017 г. выделено 7,5 млрд руб., на 2018 г. – 5,7 млрд, на 2019 г. – 4,2 млрд руб.

Не менее грустная ситуация с кредитными ставками Центробанка. Поднятая в 2014 г. ставка в 17% превратила кредитование в недоступный механизм инвестирования. При уровне заемных средств в оборотном капитале в среднем в 60–70%, а в некоторых отраслях свыше 90%, повышение ставки привело к росту издержек производства, т.е. увеличению цен. Впоследствии ставка была снижена до 11%, но в условиях резкой девальвации рубля инвестиционные проекты оказались нерентабельными: кредиты дорогие, а оборудование, которое до сих пор в России не производится, для нужд импортозамещения увеличилось в цене пропорционально обесценению рубля.

Реализация проектов по более глубокой переработке газа и нефти с получением химической и нефтехимической продукции с высокой добавленной стоимостью будет способствовать:

       – модернизации российской экономики за счет ухода от сырьевой модели развития;

       – снижению зависимости от иностранных поставщиков химической и нефтехимической продукции;

       – созданию более эффективной структуры экспорта химической и нефтехимической продукции.

В свете решения данной проблемы, первоочередной задачей выступает снижение процентной ставки на кредиты, превращение кредитования для бизнеса в доступный источник инвестирования. И медлить с этим нельзя!